— Да, ты права, — согласился Крисп. — Я поговорю с Гнатием. Если ему не по душе спешка — тем хуже для него. Поделом ему за то, что он заставил меня держать речь перед толпой во время коронации. Благим богом клянусь, он надеялся, что я наступлю себе на язык.

— За это ему в самый раз тюрьма под зданием чиновной службы на Срединной улице, — сказала Дара. — Я тебе об этом давно твержу.

— Если он мне откажет сейчас, тем дело и кончится, — пообещал Крисп. — Он предпочел бы скорее выпустить Петрония из монастыря и посадить на трон, чем отдать корону мне. Анфиму он приходился дядей, а Петронию — двоюродным братом.

— Тебе он точно не родственник, — мрачно напомнила Дара. — Тебе следует назначить патриархом своего человека, Крисп. Вражда с церковью добром для нас не кончится.

— Знаю. Если Гнатий откажет нам, то даст мне предлог избавиться от него. Проблема в том, что на его место мне придется посадить настоятеля Пирра.

— Он будет тебе верен, — заметила Дара.

— О да, — проговорил Крисп без энтузиазма. Пирр был честен и умен, но набожен до фанатизма. Он относился к Криспу куда лучше, чем Гнатий даже в лучшие времена, но ладить с ним было куда труднее.

— Теперь я готова надеяться, что Гнатий скажет тебе хоть слово поперек, если ты за это снимешь с него синие сапоги.

Крисп как-то внезапно прекратил гадать, какие еще проблемы создаст ему Гнатий. Мысли его переключились на Дару и ребенка, которого она носит — его ребенка, твердо сказал он себе.

Он притянул ее к себе и крепко обнял. Дара удивленно пискнула, когда Крисп поцеловал ее, но губы ее жадно длили поцелуй еще и еще.

— Пойдем в спальню? — спросил Крисп, когда они нашли в себе силы оторваться друг от друга.

— Что, днем? Мы смутим всех слуг.