– Куда теперь, твое величество? – спросил командир.

Крисп глянул на листок пергамента, где нацарапал список всех намеченных на это утро дел. С тех пор, как он стал Автократором, на него навалилось столько забот, что он и не надеялся удержать их все в голове.

– К патриарху, Твари, – ответил он. – Буду совещаться с Гнатием. Опять.

Гвардейцы сомкнулись вокруг Криспова гнедого мерина. Император подал коня вперед шенкелями, дернул поводья.

– Вперед, Прогресс, – бросил он.

В императорских конюшнях можно было подобрать скакуна и покрасивее – Анфим разбирался в конях. Но Прогресс принадлежал Криспу еще до того, как он стал императором, и это выделяло мерина среди прочих.

– Дорогу! Дорогу Автократору видессиан! – размахивая топорами, вскричали халогаи, выйдя за пределы дворца, на площадь Паламы.

Дорога в толпе явилась точно по волшебству. Этой императорской привилегией Крисп наслаждался от души – без нее ему, как прежде, понадобилось бы с полчаса, чтобы перебраться через площадь. Иногда ему казалось, что на площади Паламы половина человечества пытается продать что-нибудь второй половине.

Хотя присутствие императора – и суровых халогаев – заставляло торговцев и разносчиков умолкать, шум оставался невыносимым.

Выехав с площади, Крисп с облегчением потер уши.

Халогаи протопали по Срединной улице, главной магистрали города Видесса. Видессиане, любители зрелищ, останавливались, показывали пальцами, отпускали соленые замечания, точно Крисп не мог их ни видеть, ни слышать. «Конечно, – подумал он с кривой усмешкой, – я так недавно сел на трон, что интересен одним этим».

Вместе со своей стражей он двинулся на север, к Собору, величайшему из святилищ Фоса во всей империи. Патриаршие палаты стояли поблизости. Завидев их, Крисп изготовился к очередной встрече с Гнатием.