Беседа началась вполне пристойно. Письмоводитель вселенского патриарха, жрец по имени Бадурий, встретил Криспа у дверей и проводил в кабинет Гнатия. Патриарх при виде императора вскочил с кресла и пал вначале на колени, а потом ниц, старательно отдавая императору положенные почести – так старательно, что Крисп, как часто бывало с ним в обществе Гнатия, задумался, а не подсмеивается ли тот над ним втихомолку.

Выдавая в патриархе лицо духовное, нестриженная борода и бритый череп не отнимали, однако, его индивидуальности, как часто бывало со священниками. Крисп всегда думал, что Гнатий похож на лиса – хитер, изящен и коварен одновременно. Союзником он был бы могучим. Но он был врагом. Анфим приходился ему дальним родичем.

Крисп подождал, пока патриарх не поднимется с пола, и устроился в кресле напротив стола. Указав Гнатию на стул, император сразу перешел к делу:

– Надеюсь, пресвятой отец, вы сочли возможным изменить свое решение по вопросу, который мы вчера обсуждали?

– Ваше величество, я все еще занят изучением святых писаний Фоса и духовного закона. – Гнатий взмахом руки обвел груду свитков и фолиантов на столе. – Однако должен с сожалением сообщить, что до сих пор я не обнаружил оправданий брачной церемонии, которая могла бы соединить вас священными узами с императрицей Дарой. Не только потому, что овдовела она совсем недавно, но и потому, что в смерти его величества Автократора Анфима отчасти повинны и вы.

Крисп втянул воздух сквозь зубы.

– Послушайте меня внимательно, пресвятой отец – я не убивал Анфима. Я клялся в этом много раз именем бога благого и премудрого, и клялся честно. – Рука его очертила круг над сердцем, словно бы в подтверждение его слов. – Пусть Скотос отправит меня в вечный лед, если я лгу.

– Я не сомневаюсь в ваших словах, ваше величество, успокаивающе произнес Гнатий, тоже очерчивая солнечный круг. Но остается фактом, что, не окажись вы рядом с Анфимом, он остался бы в мире живущих.