– Назови хоть две, – лукаво потребовала Дара.

– Ладно. Во-первых, если ты беременна, то скоро потеряешь интерес к этому занятию, так что мне лучше наслаждаться, пока можно. А во-вторых, я всегда хотел заняться с тобой любовью при дневном свете. Раньше мы никогда не осмеливались.

– Чудная смесь практичности и романтики. – Дара улыбнулась. Что ж – почему бы нет?

По коридору они прошли рука об руку. И если служанки или евнухи странно поглядывали на них – ни Крисп, ни Дара не заметили.

* * *

– Явился патриарх, ваше величество, – с поклоном объявил Барсим своим полутенором-полуальтом. Явление патриарха его не слишком впечатлило; впрочим, впечатлить вестиария было почти невозможно.

– Благодарю вас, почитаемый господин, – ответил Крисп; у дворцовых евнухов имелись собственные уважительные обращения, не такие, как у аристократии. – Впустите его.

Переступив порог комнаты, где Крисп сражался с ордой налоговых отчетов, Гнатий простерся ниц.

– Ваше величество, – пробормотал он в пол.

– Встаньте, пресвятой отец, прошу вас, – благодушно ответил Крисп. – Присаживайтесь, будьте как дома. Вина с печеньем? Дождавшись кивка, Крисп махнул Барсиму рукой, и тот послал за угощением.

Когда патриарх подкрепился, Крисп перешел к делу.

– Пресвятой отец, я крайне сожалею, что вынужден был призвать вас до истечения обещанных мною двух недель, но для меня крайне важно знать ваше мнение о том, можем ли мы с Дарой быть обвенчаны по закону.

Он ожидал, что патриарх разразится протестами. Но Гнатий просиял.

– Какое приятное совпадение, ваше величество. Я собирался ближе к вечеру послать вам письмо, дабы сообщить, что я пришел к определенному решению.

– И? – осведомился Крисп, думая про себя, что если Гнатий полагает, будто красивыми словами сможет подсластить отказ, то его ждет жестокое разочарование.