– Да, ты права, – согласился Крисп. – Я поговорю с Гнатием.

Если ему не по душе спешка – тем хуже для него. Поделом ему за то, что он заставил меня держать речь перед толпой во время коронации. Благим богом клянусь, он надеялся, что я наступлю себе на язык.

– За это ему в самый раз тюрьма под зданием чиновной службы на Срединной улице, – сказала Дара. – Я тебе об этом давно твержу.

– Если он мне откажет сейчас, тем дело и кончится, – пообещал Крисп. – Он предпочел бы скорее выпустить Петрония из монастыря и посадить на трон, чем отдать корону мне. Анфиму он приходился дядей, а Петронию – двоюродным братом.

– Тебе он точно не родственник, – мрачно напомнила Дара. Тебе следует назначить патриархом своего человека, Крисп. Вражда с церковью добром для нас не кончится.

– Знаю. Если Гнатий откажет нам, то даст мне предлог избавиться от него. Проблема в том, что на его место мне придется посадить настоятеля Пирра.

– Он будет тебе верен, – заметила Дара.

– О да, – проговорил Крисп без энтузиазма. Пирр был честен и умен, но набожен до фанатизма. Он относился к Криспу куда лучше, чем Гнатий даже в лучшие времена, но ладить с ним было куда труднее.

– Теперь я готова надеяться, что Гнатий скажет тебе хоть слово поперек, если ты за это снимешь с него синие сапоги.

Крисп как-то внезапно прекратил гадать, какие еще проблемы создаст ему Гнатий. Мысли его переключились на Дару и ребенка, которого она носит – его ребенка, твердо сказал он себе.

Он притянул ее к себе и крепко обнял. Дара удивленно пискнула, когда Крисп поцеловал ее, но губы ее жадно длили поцелуй еще и еще.

– Пойдем в спальню? – спросил Крисп, когда они нашли в себе силы оторваться друг от друга.

– Что, днем? Мы смутим всех слуг.

– Ерунда, – бросил Крисп. После разгульного царствования Анфима дворцовых слуг могло бы ошарашить разве что полное воздержание, но об этом Крисп предпочел промолчать. – Кроме того, у меня есть свои причины.