— Андрею «липучка» не нравится.
— Да, внешность у нее — отозвалась Тоня.
— Древнее предубеждение! — обиженно сказал Федор. — Лучше вдохните как следует воздух. Эта противная «липучка» в процессе жизнедеятельности выделяет много кислорода. Чувствуете, как дышится?
— Действительно! — Андрей вдохнул полной грудью.
— Ребята! — взмолилась Тоня. — Что вы все о «липучке»! Давайте лучше кристалл посмотрим.
Они повернулись к ней, наклонились над белой массивной коробкой термостата. В тот же момент раздался звук, похожий на глухой утробный вздох, и они почувствовали, как дрогнула земля под ногами.
Какое-то время Федор смотрел, как обламывался стеклобетон дамбы у сорок четвертого участка, как куски его проваливались в черную разверзшуюся яму, из которой выпирали, лезли друг на друга пузыри. Потом он кинулся к приборной коробке, рывком открыл ее крышку и закричал.
— Прорыв на сорок четвертом! Прорыв на сорок четвертом! Поднять все аварийные машины!
Фиолетовая жижа тяжелым валом шла сквозь брешь в дамбе и сползала к морю. Огромными парусами вспухали радужные пузыри, лопались с надрывным стоном, обдавая лицо ледяным дыханием. Брешь становилась все больше.
Федор с отчаянием смотрел в ту сторону, откуда должны были появиться аварийные вертолеты, но небо все еще было пустым, мирно густело вечерней синевой. И тогда он побежал к катеру.
Все дальнейшее произошло в считанные секунды.
Он поднял катер над брешью и… выключил двигатели. Машина рухнула в фиолетовую жижу, резко накренилась и стала тонуть. Но катер мог хоть немного задержать поток «липучки». Федора хлестнуло тугим пузырем, обожгло холодом. Он выскочил из катера на край бреши. Но пузыри «липучки» все же успели облепить ногу и потянули назад. Федор упал, и пальцы заскользили по гладкому стеклобетону…
Андрей успел протянуть ему руку. С ноги Федора соскочил ботинок, и «липучка», плотоядно чмокнув, сразу опала. Федор оглянулся. «Липучка» теперь почему-то шла через брешь не сплошным валом, как только что, а лишь тоненьким ручейком. Он снова оглядел горизонт, но вертолетов все еще не было. В этот миг он не сознавал, что даже время, неизменное время в разных обстоятельствах для разных людей может идти по-разному.