Только боюсь, что подобный выбор будет означать, что я все-таки услышу канонаду и увижу схватку над моим домом и из-за него. Обе стороны не торопятся разыгрывать карту Скьелда, пока мы держимся середины, но как только мы решим примкнуть к одной из сторон, другая попытается захватить нас раньше, чем влияние союзников станет здесь достаточно сильным. Вот если бы вы, ребята, помирились между собой – тогда все было бы хорошо.

Моррисон покачал головой.

– Война между Евразией и кибергородом – уже четвертая за последние сто лет, и противостояние только обостряется год от года. Думаю, в этот раз мы будем драться до решающей победы одной из сторон. Может быть, с передышками, но все-таки попытаемся выяснить отношения раз и навсегда. И желательно оказаться на стороне победителя, верно? А мы с тобой были на флоте и знаем, что у кибернетиков очень хорошее оружие.

– Хорошее оружие – это еще не все, – покачал головой Свенссон. – Я боюсь, что в этой войне проиграют все, стало быть, лучше оставаться нейтральным, чем втянуться в конфликт.

– Послушай, а если бы у тебя была секретная договоренность с одной из сторон, предположим, с кибернетиками, о том, что в случае, если гайане попытаются захватить остров, вы призовете на помощь силы кибергорода и окажете им содействие? Так сказать, пакт о защите?

Свенссон задумался.

– Идея неплохая, но как договориться об этом? Если я начну переговоры с одними, другая сторона узнает об этом через своих шпионов и, скорее всего, начнет превентивные военные действия.

– А если бы переговоры велись через какое-нибудь частное лицо, которое было бы трудно заподозрить в посредничестве? Например, через кого-нибудь из твоих старых знакомых по флоту, который мог бы выступать как уполномоченный представитель кибернетиков? Тогда гайанам было бы трудно заподозрить, что такие переговоры ведутся, и тем более добыть прямые доказательства этого.