Ребенок начал пугаться, заикаться, но ее уже трудно было остановить. Может, она была права. Кому нужен такой инвалид. как я. А жить на мою пенсию и ее зарплату мы не могли. Я терпел ее издевательства почти два года, но когда она однажды снова начала пилить меня, уверяя, что неудачно вышла замуж, я вспылили наговорил ей кучу гадостей. Она потеряла голову, после моего ранения она была словно не в себе и бросилась на меня. Ногти у нее всегда были длинные, и она буквально исполосовала мне лицо сверху донизу. Правой рукой я мог ее только оттолкнуть, а потом оделся и ушел из дома. Навсегда. Хорошо еще, что корешей много было по прежней службе в Афгане. Вскоре повсюду стали возникать частные сыскные бюро, и я нанялся в одно из таких учреждений. Хотя работал я там мало - месяцев пять. Вскоре меня нашел Рябой и предложил мне попробовать на новой работе. Конечно, сначала я боялся. Очень боялся. Одно дело, убить человека, душмана там, в Афгане. Другое дело, здесь, в Москве или Ленинграде. В Санкт-Петербурге убийств такого рода быть не может, там все благородные, а вот в моем родном Ленинграде теперь людей убивают просто так, среди бела дня. Помню, как все бежали голосовать за Собчака - герой, оратор, такой борец за демократию. А я тогда всем говорил, -что он дерьмо. В партию вступил уже во времена Горбачева всего на год и тут же вышел. А болтунов я всегда не любил. Когда он повышал голос и начинал благородно обличать кого-то, я вспоминал нашего лейтенанта Абрамова. Тот тоже всегда любил обличать, а сам прятал от ребят сало и тушенку. Вот с тех пор и не люблю обличителей и борцов за идею. Всегда прикрывают своей борьбой шкурный интерес. Правда, есть несколько святых, но не о них речь. Теперь, конечно, все в один голос ругают Собчака, припоминают ему все прежние грехи. Раньше думать нужно было, когда этого обличителя выбирали. Кричали даже: такого в президенты, такого в премьеры. Сильно сказал? Ничуть. Мне моя сука-жена все время говорила, что я ничтожество. А вот Собчак настоящий мужчина.