Картина действительно была потрясающей. Любой цвет, любой оттенок, любая степень яркости. Были группы звезд одинаковой яркости, составлявшие почти правильные треугольники, звезды розового тона, сплетающиеся в арку. Звезды, расположенные по прямой линии, квадрату, многоугольнику, но ни одна из этих фигур не вырисовывалась до конца. - Это... великолепно! - взволнованно проговорила Рики,- но что я должна найти? - Ищите, чего здесь нет, - сказал он тоном приказа. Рики внимательно смотрела на небо. Звезды не мигали, но в этом еще не было ничего необычного. Они заполнили весь небосвод - и этому теперь нельзя было удивляться. Но вот в бесконечной дали появился смутный мерцающий сероватый отблеск. Затем он исчез. Тогда Рики поняла: - Нет сияния! - Вот именно, - сказал Мэси. - Здесь всегда были сияния. А сейчас их нет. И, по-видимому, виноваты в этом мы. Я думал, что это умно: превратить всю энергию в резервную. Это она показалась в исчезнувшем отблеске. Теперь сияние ушло навсегда. - Я... я видела его, когда мы высадились, - проговорила Рики. Великолепное зрелище. Но и тогда было ужасно холодно. И я каждую ночь говорила себе, что обязательно полюбуюсь им завтра. Вот и получилось, что я никогда больше его не увижу. Мэси остановил взгляд на том месте, где только что было сероватое мерцание. - Сияние - это явление, связанное с ионами. Мы долго высасывали их из кладовых ионосферы, - грустно сказал Мэси, - оттуда, где солнечный свет ежедневно создавал их. Боюсь, что этому пришел конец. Мы взяли уже всю энергию. - Этого могло бы не быть, - подчеркнуто бесстрастным тоном продолжал он. Мы ведь брали не так уж много в сравнении с тем, что там накапливалось. Но ведь ионизация атмосферных газов тесно связана с ультрафиолетовыми лучами. Даже малейшее падение солнечной константы нанесло сокрушительный удар ультрафиолетовой части спектра - тому, что создает ионы кислорода, азота, водорода. Рики стояла очень тихо. Холод был так силен, что болезненно сжимались ноздри и в груди все закоченело.