Я оказался в комнате кирпичного дома. Комната была довольно просторная, из мебели в ней были кровать, сундук, два стула и стол. На одной стене было маленькое окно, у другой — камин. У сундука стоял мой то ли чемодан, то ли сундучок (откуда-то я знал, что это мое). Я стоял голый на кучке одежды. Я посмотрел: камзол, жилет, короткие штаны, чулки, треуголка, парик, белье, башмаки, а также шпага и кошелек. Ну как одевать эту непривычную одежду?

Открыл кошелек. В нем три серебряных полтинника и немного меди. Посмотрел на одежду. Верхняя одежда бархатная, судя по всему, дворянская, чистая, но старая и потертая. Нижняя — из дешевого полотна. Ботинки целые, но тоже поношенные. Достал шпагу. Тупая, потускневшая, но не ржавая. Открыл чемодан. В нем оказались зимняя меховая шинель, смена белья, пудреница с пудрой, бритва, наполовину использованный флакон духов (судя по всему, дешевых), нож и ложка. Корме того, был сверток бумаг. Я раскрыл сверток. Самая верхняя бумага была патентом на чин коллежского асессора, выданным шляхтичу Полтавского уезда Харьковской губернии Антону Петрову Поливоде, сыну хорунжего Изюмского казацкого полка. Следующая была рекомендательным письмом от предыдущего начальника. Мне бросилась в глаза фраза: <<Порою язвилъ начальство>>. Следующая была подорожная на русском и польском языках о том, что <<коллежскiй асессоръ Антонъ Петровъ, бывшiй столоначальникъ Харьковской губернской расправы, следуетъ во вновь обретенную губернiю Пруссiя въ распоряженiе его высокопревосходительства генералъ-губернатора Суворова>>.