Но тут в дверь постучали. Я сообразил, что стою весь голый, спрятал бумаги, закрыл чемодан. Стук повторился, весьма грубо и повелительно. Голос за дверью требовательно говорил что-то по-немецки. Я понял, что чуть-чуть знаю язык, но самих слов не понял. Только уяснил, что какой-то чин требует открыть дверь. Ну и что я буду делать с немцами в их стране? Тут я бессилен. И тут меня озарило: ведь <<вновь обретенная губерния Пруссия!>> Значит, это, может быть, Россия! И я грубо заорал по-русски:

-- Какого хрена надо, швайне? Почему беспокоишь русского дворянина?

За дверью наступило некоторое замешательство. Я стал лихорадочно одеваться. Через четверть часа в дверь вежливо постучали. Я открыл. Стояли полицейский пристав, какой-то чиновник и русский сержант.

Чиновник сказал длинную фразу по-немецки. Сержант <<перевел>>:

-- Эта немчура грит, шо ваше благородие должно убираться из дома, яко дом-от больше не того фон Штруделя, хто тебе, благородие, сдал комнату, а описан и продается за долги.

-- Ну и что мне делать?

Чиновник выдал еще несколько длиннющих фраз, а сержант лениво пояснил:

-- Немчура бает, шо ваше благородие может судиться с господином фон Штруделем, но сей фон кудай-то смылся от долговой ямы.

Я понял, что остаюсь на улице с двумя рублями денег и с рекомендацией весьма сомнительного свойства. Оставалось идти к генерал-губернатору за назначением. Туда я и направился.

Против ожидания, ждать меня заставили не очень долго. Судя по всему, чиновников был большой недобор. Генерал лично говорил с каждым кандидатом на должность. Но по разговорам чиновников я понял, что и после устройства будет не очень хорошо. Жалование регулярно недоплачивалось, начальник был строг и скуп, кормились чиновники в основном поборами.