Да, мы. Ларри сидел рядом со мной в мятом синем костюме. Этот дешевый наряд не вызовет реакции у копов. А вот от моего вида могут брови полезть на лоб. В захолустье мало копов-женщин, и еще меньше тех, кто ходит в красной короткой юбке. Я начала жалеть о своем выборе одежды. Неуверенность в себе — у меня?

Лицо Ларри светилось возбуждением, глаза сверкали, как у пацана в Рождество. Он барабанил пальцами по подлокотнику — нервное напряжение.

— Как ты?

— Я еще ни разу не был на месте убийства.

— Всегда бывает первый раз.

— Спасибо, что взяла меня с собой.

— Ты только помни правила.

Он рассмеялся:

— Ничего не трогай. Не ходи по крови. Говори только когда тебя спросят. — Он помрачнел. — А это зачем? Все остальное я понимаю, но почему мне нельзя говорить?

— Я — член Региональной Противоестественной Группы, а ты нет. И если ты начнешь вопить от избытка чувств при виде мертвого тела, они это не поймут.

— Я тебя не буду конфузить. — Он вроде бы обиделся, но тут ему в голову пришла новая мысль: — Мы изображаем полицейских?

— Нет. Ты только повторяй: «Я — член Команды Призраков, я — член Команды Призраков».

— Но я же не член этой команды?

— Потому-то я и хочу, чтобы ты молчал.

— А! — сказал он. Потом поерзал на сиденье, и его сияние несколько пригасло. — Я никогда еще не видел свежего трупа.

— Твоя работа — поднимать мертвых, Ларри. Ты все время видишь трупы.

— Это не одно и то же, Анита, — сказал он ворчливо.

Я покосилась на него. Он сполз вниз, насколько позволял ремень безопасности, сложив руки на груди. Мы были на гребне холма. Полоса солнечного света зажгла его рыжие кудри. Голубые глаза погасли, когда мы въехали в тень. Он стал угрюмым и надутым.

— Ты видел когда-нибудь мертвеца не на похоронах, если не считать поднятых зомби?

Он помолчал. Я сосредоточилась на дороге, не пытаясь нарушить молчание. Меня оно вполне устраивало.