Лемотт считал, что специальный агент Ной Бишоп — глава специального отдела ФБР — обладает незабываемым лицом. Из-за своей необычайной красоты, из-за светло-серых глаз, которые не упускали ни одной мелочи. И потому как левую щеку Бишопа прорезал бледный, но все еще заметный шрам, который служил молчаливым доказательством его опасного прошлого.

Ко всему этому, добавьте седую прядь на левом виске, которая ярко выделялась среди угольно-черных волос, и вы получите мужчину, которого нельзя не заметить в толпе, а еще труднее забыть.

— У вас и вашей жены нет детей. — Лемотт аккуратно поставил фотографию на ее привычное место, справа от книги для записей.

— Нет.

— И все же они у вас есть, — улыбнулся сенатор. — По крайней мере, братья и сестры. Семья. Ваш отдел. Ваша команда.

Бишоп кивнул в ответ.

— Вам когда-нибудь приходилось терять одного из них?

— Нет. Было несколько случаев близких к этому, но нет.

Пока нет.

Недосказанная фраза повисла в воздухе между ними, и Лемотт, нахмурившись, кивнул:

— Это обязательно случится. Работа, которую вы делаете, зло, с которым боретесь, все это приведет к подобному исходу. Рано или поздно будет затребована непомерная цена. Так всегда бывает.

Решив проигнорировать это высказывание, Бишоп сказал:

— Как я говорил, мы потеряли тот призрачный след, который имелся у нас около Атланты. Он либо в городе, либо в его окрестностях, это точно. Но пока он не сделает шаг…

— Вы имеете в виду, пока он вновь не совершит убийство?

— Он затаился, и, вероятно, больше не выйдет на охоту, пока не почувствует, что угроза миновала. Он ждёт, когда преследование утихнет. Или же пока его инстинкты, несмотря ни на что, вновь не заявят о себе.