— Это что-то личное? Между вами и им? Охотник и жертва.

— Я — полицейский. Моя работа — ловить таких ублюдков, как он.

— Нет, это всегда было нечто большим для вас, — покачал головой Лемотт. — Я вижу. Черт, да любой может видеть это! Я готов поспорить, он знал это, знал, что вы преследуете его. Он был в курсе, что вы копались в его голове.

— Я пробрался не достаточно глубоко, — ответил Бишоп с оттенком горечи в голосе. — Он все равно смог добраться до Энни. И ещё, по крайней мере, до одиннадцати молодых девушек. И единственное, в чём я уверен на все сто процентов — это не предел. Он ещё не закончил.

— Прошли месяцы. Значит, он ждет, когда утихнет эта буря? Поэтому он уехал из Бостона?

— Я полагаю, отчасти, из-за этого. Он не стремился оказаться в центре внимания. Никогда не хотел вступать в поединок с полицией, не желал противопоставлять свои умения с нашими. Он не из тех убийц, которые стремятся к этому. Он совершенно другой.

— И какой же?

— Я бы хотел уверенно ответить на этот вопрос, но, к сожалению, пока ничего не могу сказать. Да вы и сами это прекрасно понимаете. Отличительная черта серийных убийц — факты появляются только после их поимки. До этого, у нас есть только догадки и предположения. Поэтому я обладаю лишь разрозненными сведениями, ценных среди них лишь несколько. Несмотря на все тела, он не оставил нам практически ничего, с чем можно было бы работать.

— Получается, Энни он убил по ошибке, верно?

Бишоп помедлил, но затем кивнул:

— Я так думаю. Его привлекает особый тип внешности, а Энни подходила под этот критерий, также как и другие. Но убийце следовало узнать о ней больше. Для него это было крайне важным: смотреть вглубь, а не на поверхность. Он бы узнал, кем она была, узнал на какой риск идет, наметив ее в свои жертвы. Она жила тихой жизнью, как любая другая девушка в Бостоне. И этот образ обыкновенной жизни не предупредил его, что реакция на ее исчезновение будет настолько мгновенной и вызовет столько шуму.