Подъехав поближе, Энни заметила за своим забором, граничившим здесь с дорогой, припаркованный на песчаной обочине фургон. Разглядеть его как следует мешало дымчатое марево над раскаленным асфальтом.

— Ну, что скажешь? — обратилась она к Алмазу. — Может, это туристы?

Пустыня, раскинувшаяся за горами Сандиа, привлекала своей необычной суровой красотой: голая и бесплодная, с редкими и потому особенно яркими мазками цвета, она таила в себе опасность. Иной раз заедет сюда турист, чтобы прогуляться, поразмять ноги, полюбоваться пейзажем, и, не рассчитав силы, зайдет слишком далеко — в такую жару нелегко оценить расстояние.

Кажется, прошел совсем немного, а всего через минуту ты вдруг один среди безжизненной пустыни.

А на обратный путь не всегда хватает сил…

Метров через двадцать Алмаз заупрямился и встал намертво.

— Ну же, пошел! Будь умником! — пыталась уговорить его Энни, но конь тряс головой и старался куснуть ее за сапог — верный признак, что он не собирается двигаться с места.

Энни беспомощно смотрела, как жеребец нервно прядает ушами: понукать его бесполезно. В упрямстве Алмаз ей не уступит, да и силой с ним не потягаешься.

— Ну тогда замри! — мрачно буркнула она и соскочила с седла. — Стоять, злодей ты этакий!

Потерев руки о джинсы, Энни побрела к фургону, ища глазами, кто это додумался оставить тут машину.

Не прошла она и десяти метров, как услышала жужжание мух.

От дурного предчувствия у Энни екнуло в груди, но она не остановилась. С забором все в порядке, заметила она: проволока цела, столбики на месте. Фургон оказался темно-зеленого цвета, весь в дорожной пыли и застарелой грязи.