- Проверяется, - ответил Сухов как-то уж совсем неопределенно, и я понял, что меня поставили на место. Дескать, мой номер восемнадцатый, нужно будет, меня позовут.

У кригеровского дома он через плечо сказал Вадику:

- Ты давай в жэк за управдомом, или кто там у них. И пусть понятых захватит. А мы пока поднимемся наверх, разведаем обстановочку.

В полумраке подъезда (в полумрачности, сказал бы я теперь) ничто не напоминало о вчерашней трагедии. Только на дверях первого лифта появилась теперь лаконичная табличка: "Ремонт".

Зато второй стоял на первом этаже. Сухов ткнул кнопку. Двери разъехались, но Сухов остался на месте. Подождав в недоумении, двери стали съезжаться, но тут Сухов сунул между ними ногу.

- А? - спросил он меня, и я согласно кивнул.

- Ну, тогда поехали, - сказал он.

В этих многоэтажных человеческих поселениях жизнь располагается симметрично по обе стороны от двух важнейших артерий: шахты лифта и шахты мусоропровода. Два коридора по четыре квартиры в каждом, и никто не обижен чрезмерным удалением от метрополии.

- Какая, говоришь, у старика квартира? - спросил Сухов, разглядывая наши невнятные изображения в матовом стекле коридорной двери.

- 125-я, - ответил я, не сомневаясь ни на миг, что Сухов сам прекрасно знает какая.

Одно изображение подняло руку. Сухов нажал на кнопку под номером 125.

Резкий дребезжащий звон запрыгал в мутном Зазеркалье. И почти сразу, будто неизвестный только того и ждал, послышался звук открываемой двери. В коридор выпала полоска света, прошелестели легкие шаги и замерли по другую сторону стекла.

- Вы к кому? - спросил робкий женский голос.

- Мы, гражданочка, из милиции, - солидно ответил Сухов. Осмыслив эту информацию, язычок замка удовлетворенно цокнул.

- Здравствуйте, - сказал Сухов, просовывая в образовавшуюся щель руку с удостоверением.