Это было похоже на сумасшествие: за каждым их шагом наблюдали тысячи невидимых глаз, их обсуждали тысячи непонятных голосов. Брул Копьебой, верный пикт, ходил за царем по пятам, выискивая безумными покрасневшими глазами возможного противника. И вот, словно почуяв добычу, словно заметив неуловимое движение, он выхватил меч и рубанул воздух. О, ужас! — окровавленное тело прекрасной девушки рухнуло к его ногам… Обезумев от ярости и страха, он закружился по комнате, неистово размахивая мечом. И каждый удар его находил новую жертву. Кулл с содроганием смотрел на кровавую жатву.

Казалось, воздух в комнате сгустился и зашептал что-то невнятное и угрожающее. Меч пикта увяз будто в патоке — король рванулся к Брулу, но, чувствуя удушье, взревел, как раненый тигр. Его голос потонул в грохоте чудовищной невидимой волны. Она подхватила людские тела, как жалкие щепки, и все набирая мощь, подобно стремительной реке, поволокла их, швыряя из стороны в сторону, к провалу ворот — в белые пески пустыни…

…Захлебнувшись собственным криком, Кулл открыл глаза. Горло саднило. Он потянулся к кубку и глотнул вина. Словно наяву, он видел захлопнувшиеся ворота — бесконечно черные, в отвратительных разводах запекшейся крови. О боги, как мчались они тогда прочь! Пыльные бури шли по пятам, солнце сжигало плоть. Воины бросали повозки и теряли людей…

Многие валузийцы из его войска потом избавились от трофеев: они рассказывали, что по ночам к ним приходят призраки из пустынного города и манят их вернуться. К королю никто не явился, так же как и к наемникам-варварам. Забавно! Хрупкая магия Древних могла короля напугать, но, похоже, не могла ему повредить.