Печалило Кулла другое. Потеряв столько времени и людей, он так и не раскрыл секрет таинственного города, он даже не убедился в истинности слов старинного папируса.

Отпив еще вина король вдруг почувствовал странную слабость: язык отказывался повиноваться, руки онемели, и неприятный холод побежал вниз по позвоночнику. Отрава! Последним движением Кулл швырнул кубок, и тот покатился по полу, оставляя за собой кровавый след в форме полумесяца. Кулл повалился навзничь, глаза его закрылись, все поглотила тьма…

Мгла постепенно рассеивалась, в тумане начали проступать очертания знакомых предметов. Правда, пропорции казались странно искажены — король вновь увидел свою спальню, но только так, как если бы находился под потолком возле двери. Свет факела, необъяснимо размытый, терялся в глубине комнаты. Из сада же проникали лучи столь яркие, что казалось, они могли поджечь деревянную мебель. Виноградные лозы, вьющиеся по стенам, с любопытством охотящихся змей заглядывали в окно.

С ужасом Кулл понял, что видит собственное тело, распростертое на постели… И пятна ядовитого вина на полу. Грязное колдовство! Но нет, он не умер — хриплое дыхание вырывалось из полуоткрытого рта, грудь тяжело вздымалась, пальцы судорожно сжались в кулаки. Он, Кулл, правитель Валузии, утопит в крови проклятый заговор, он сам отыщет и уничтожит… Только — кто же он сам? Кулл, мальчик с Атлантиды, жалкий раб на галере, удачливый пират с Западных островов, завоеватель Валузии или вот этот, монарх лежащий там, внизу, как растоптанная жаба? Нет, все они собраны в нем, он — единственный и бессмертный, он — Кулл!

Ветер донес до короля острый запах опасности, и он, предполагая выследить неведомого отравителя, силой своего желания мгновенно перенесся в незнакомый сводчатый зал.

Под каменными сводами звучали слова:

— Итак, Кулл повержен. Вы можете выполнить ваше предназначение.

Чей-то голос с грубыми интонациями возразил: