— Это шахматами, что ли?
— А там разберемся…
Заезжий кинул ключи Наташке:
— Там джип на дворе, подождите меня в нем. — и направился к бармену.
— Деньгами берешь? — спросил он, вынимая две долларовые двадцатки, и бармен отметил, что он совершенно трезв.
— Они от тебя так просто не отвяжутся. — предупредил его Эдик.
— Ничего, разберусь, — ответил Заезжий, и бармен решил, что у него в кармане «пушка». Он даже обрадовался этому, — пусть эти быки сегодня получат хороший урок. Оставив сдачу, Заезжий направился к выходу.
Возле машины его уже те трое из бара.
— Эй, брателло, — окликнул один из них. — мы с тобой еще не закончили.
— А я с вами еще не начинал. — оскалился в злой ухмылке незнакомец.
— Мальчик у нас не местный, — удивился подобной наглости Боксер. — его надо поучить.
Он ударил молниеносно (как ему самому показалось), но кулак бессильно проткнул воздух. Боксер ожидал чего угодно, только не этого. Он остановился в растерянности, а этот педик уже стоял сбоку.
— Попробуй еще раз. — предложил он, и Боксер, теряя самообладание, снова кинулся на него. Он снова ударил, но на этот пальцы противника сомкнулись на его запястье, и Боксер потерял равновесие. Он еще успел почувствовать нечеловеческую силу, с какой этот хиляк швырнул его дальше, все еще продолжая держать за запястье. Рука Боксера с хрустом выскочила из плечевого сустава, и он полетел в сторону, завывая от жуткой боли. Второй его друг выхватил нож, и бросился ему на помощь, но страшный удар ногой в пах сразу же остановил его. Он выронил нож, и повалился на колени, даже без крика — всепоглощающая боль полностью парализовала его. С ужасом он ощущал, как его искалеченная мошонка тяжелеет, превращаясь в налитый кровью, пульсирующий кусок отбитого мяса.
Третьему быку уже пора было делать ноги, но он совершил ошибку, бросаясь на Заезжего. Он понял это только тогда, когда его коленный сустав отвратительно чавкнул, превращаясь в какое-то месиво от одного удара этого гада. Крик его боли разбудил, кажется, полгорода, но тут же оборвался: после сокрушительного апперкота челюсти звонко щелкнули, и откушенный язык покатился по асфальту. Заезжий обернулся к Боксеру, который еще пытался встать: