Запах развороченных кишок вместе с запахом дыма составлял ужасный букет. У отца Василия закружилась голова, послышалось какое-то жужжание. Он не сразу сообразил, что это первые мухи, привлеченные запахом трупа, уже явились на трапезу.

Ужас все больше овладевал им. Он не мог представить себе человека, могущего сделать подобное. Это уж слишком.

Массивный крест, висевший напротив дверей, был перевернут, иконы заляпаны смолой. Ему казалось, что он попал на какой-то ужасный шабаш, даже послышалось отвратительное хихиканье демонов.

Ему хотелось броситься прочь отсюда, тут он вспомнил о своей величайшей ценности — древней византийской иконе, недавно приобретенной им в Москве. Она хранилась отдельно, в задней комнате.

В два прыжка он достиг этой комнаты, и уже потеряв последние силы, рухнул на колени.

— О Боже, — повторял он. — о Боже…

Икона не избежала участи всей церкви. На лике святого зияли две дыры, как бы выколовшие ему глаза.

— О Боже… — повторял отец Василий.

Из «ран» на лике иконы медленно сочились маленькие капли крови…

Студент Виталий Уткин проводил в Лесогорске летние каникулы, отдыхая от безалаберной жизни общаги с помощью плотного питания и здорового воздуха. Сегодня он проснулся как обычно поздно и первым делом задумался о том, куда пропасть на весь день, чтобы избавиться от назойливой заботы своей бабушки. Он пробыл в городе всего четыре дня, а она уже до смерти достала его. Он почти никого не знал в этом городе, кроме одного «кренделя» с которым учился в одном институте. Но с этим панком, к тому же помешанным на сатанизме, ему хотелось общаться еще меньше, чем с бабушкой.

Ничего не придумав, и испортив этим себе настроение, он вышел во двор. Здесь его обычно встречал черный пес с белым пятном на морде, по кличке Жук. Виталий быстро нашел общий язык с этим сорванцом, и тот сильно привязался к нему, радостно встречая его хриплым лаем.