- ...ведьме, - за него окончила она, - что ж, я хотела облегчить твою совесть, но, если хочешь нести эту ношу сам, неси.

- Взять их! - В голосе Ольгерда звучал металл. - Мы выступаем немедленно. Хватит прятаться за Стеной! Пусть Нижние узнают силу наших мечей, а эти... Пусть выпьют свой яд поровну. Влейте им его в глотку.

Принц продолжал вырываться и что-то блеять, затем его вытошнило прямо на мозаичный пол, и он безвольно повис на руках стражников, но королева была из другого теста. От ее лица отхлынула кровь, яркие рыжие волосы лишь подчеркнули бледность кожи. Женщина с ненавистью, невероятной для столь хрупкого и изнеженного существа, глядела на короля.

- Варвар! Грубый варвар! Животное! Я презираю тебя... Насильник, ублюдок. - Поток оскорблений не оборвался, даже когда стражники выволокли осатаневшую женщину вон, ее затихающие вопли еще долго доносились с лестницы. Когда же все стихло, Ольгерд оглядел замерший зал и рявкнул:

- Все вон! Собираться во дворе с мечами. Воины и придворные, толкаясь, бросились из зала. Вскоре в нем остались лишь король и Ведьма.

- Я должен благодарить тебя, - с трудом произнес он

- Но ты меня ненавидишь, - закончила она, - не будь ты королем, лишившимся сегодня наследника, ты мог бы умереть или позволить себя убить, но права на это ты больше не имеешь.

- Не имею, - согласился он. - Кто ты, госпожа? Ты странно говоришь и еще более странно делаешь.

- Неважно. - Ведьма опустилась в одно из кресел и замерла, словно прислушиваясь. - Если ты хочешь битвы, то тебе пора выступать. Скоро к Когтю подойдет рокайский отряд. Его вождь оказался слишком глуп и самовлюблен, он не повернул, хотя его предупреждали. Ты должен его встретить.

- Встретим, - кивнул король, - я еще помню, кто я. И я помню свои клятвы. Я виноват перед сыном, виноват, что вырастил из доброго семени ядовитую траву. Но перед ней я чист. Клянусь тебе, она лжет. Я любил ее.