Король сгреб сына за шиворот, сунув ему в лицо кубок. Наследник извивался всем телом, как нашкодивший кот, которого тычут мордой в его безобразия, но Ольгерд был неумолим.

- Венд, Ораг, держите его! -Двое дюжих воинов кинулись вперед.

- Стой, владыка иссков, - Ведьма говорила все так же ровно. - Ты отдал его мне.

- Прости, - король перевел дух, - ты заберешь его?

- Обоих. И его, и ее...

-Ее?

- Твою королеву.

- Олайя!! Это неправда!

- Правда, король. Спроси сам.

- Отец, - принц заговорил хриплым баском, сорвавшимся на визг, - отец! Это все она! Она всегда хотела меня... Я не хотел, но она угрожала мне... Она заставила меня... Заставила...

- Олайя!

- Он лжет. - Королева владела собой. - Ты должен мне верить, Оле, большие глаза глядели с чарующей искренностью, - я люблю тебя. Только тебя. Твой сын лжет, это он хотел меня, но я отвергла его. Я виновна, что не сказала об этом, но я не хотела причинять тебе боль.

- Это она! - визжал принц. - Первый раз ЭТО было, когда ты уезжал к Сосновой вершине. Она сказала, что, если я не возьму ее, она скажет тебе, что я ее изнасиловал... Она забавляла меня водить к ней гонцов ее отца, она дала мне яд...

- Ничтожество, - женщина гневно сдвинула брови, - тебе не удастся оклеветать меня. Король справедлив.

- Да, король справедлив, - хрипловатый голос Ведьмы поражал спокойствием, - но вы оба принадлежите мне.

- Госпожа! - В возгласе короля слышались все муки ада. - Госпожа, ты ошибаешься!

- Я не ошибаюсь, король, - вздохнула Ведьма, - Олайя виновна, она была конем, а твой сын - лишь телегой. Но хватит. Я забираю обоих.

- Прости, - король склонил голову, - забери мою жизнь, но верни мне их. Я покараю их, страшно покараю, но я не могу их отдать...