— Вы приехали сюда на такси? — спрашиваю я.

Бомашэ удивленно раскрывает глаза.

— Да, а в чем дело?

— И сколько стоит проезд?

— Э-э-э…

— Ну так сколько?

— Четырнадцать франков. А в чем дело?

— И еще четырнадцать — на обратный путь, значит, двадцать восемь. Ты истратил двадцать восемь франков за счет Дворца, чтобы сказать мне, что какой-то шутник обвинил меня в убийстве! Меня, бывшего комиссара, карьера которого…

Он поднимает свой стакан с порто.

— За твое здоровье, Сан-Антонио!

Он говорит это без улыбки. Скверно, очень скверно. Мерзавец! Власть!

Поразительная вещь! С тех пор, как я официально больше не принадлежу к органам, я просто не переношу их всех. Для них я скатился в ряды подонков, швали — они думают, что я боюсь их машины.

— Дело касается убийства одной потаскушки нынешней ночью. Некто Инес Падон, дочь банкира. Ты знаком с ней?

В обстоятельствах, когда надо решать мгновенно, не задумываясь, я руководствуюсь только инстинктом.

— Да, я пользовался ее благосклонностью.

— Поздравляю. Она была недурна. Я видел ее уже изуродованной, однако, этого не скроешь. Звонивший по телефону сообщил, что вопреки всем уликам, убил ее не тот пьяный тип, что сшивался там, а ты.

Мое лицо остается непроницаемым. Бомашэ ждет, но так как я молчу, он спрашивает:

— Что ты скажешь?

— А что я могу сказать? Мне жаль бедняжку. Но не могу же я согласиться с тем, что убил девушку, с которой неплохо проводил время.

— Анонимный доносчик предложил поискать отпечатки твоих пальцев в квартире жертвы. Разумеется, мы их обнаружили.

— А как могло быть иначе, если я бывал там неоднократно? Его отпечатки нашли?

— Извиняюсь, чьи?

— Твоего анонима. Ты не подумал, кто это такой, и как он смог узнать истинного убийцу? Ведь не был же это всевидящий архангел Михаил? Чтобы знать об этом, надо быть либо убийцей, либо Господом Богом.