На его месте была лишь груда зеленых ото мха валунов. Глубокая печаль наполнила сердце девушки. Но это была не детская грусть о веселых играх с деревенской детворой. Она думала о том голубоглазом лесном жителе, имя которого она так и не узнала. Долгими теплыми вечерами она теперь часто стояла на крепостной стене, вглядываясь вдаль. Сидония искала среди листвы голубые огоньки его прекрасных глаз, и иногда ей казалось, что она видит их блеск. Тогда ее сердце замирало в сладостной истоме. Она не знала, как дать выход своим чувствам, да и не хотела лишаться этих блаженных мучений.

Но от природы не убежишь, и вскоре ей довелось отведать иных ощущений, которые захлестнули ее ошеломляющей новизной. Ее отец полагал, что будущая герцогиня должна обладать искусством обольщения и услады своего высокородного господина. Не было на свете более искушенных в этом мастерстве девиц, чем арабские наложницы. Одну из них и заполучили для графа у турецких работорговцев. После завоевания Египта Османской империей наложницы из разоренных гаремов были ходким товаром. Владельцы этих дорогих игрушек взахлеб рассказывали об их непревзойденном искусстве в любовных утехах. Этому-то искусству и предстояло обучиться еще неокрепшей девушке.

— Не рано ли? — упреждала-упрекала графиня с нотками неприкрытой ревности.

— Ничего-ничего, — успокаивал ее граф. — Няньки будут всегда рядом.

Когда Сидония впервые увидела укутанную в белый шелк новую наставницу, ей сразу же бросился в глаза странный мешочек в ее руках. Он был сделан как будто из кожи ящерицы, но весьма необычной расцветки. Тонкая и проворная наложница сама походила на ящерицу, а ее непонятный шипящий говор только добавлял сходства. Скосившись на подслеповатую няньку, египтянка открыло свое лицо. Перед Сидонией стояла арабская красавца, за девичьей фигурой которой скрывалась весьма зрелая женщина. Из мешочка она извлекла рог неведомого зверя и, хитро улыбаясь, поместила его себе между ног. Затем, выпятив вперед грудь и надув щеки, она начала смешно изображать надменного господина. Юная ученица проворно выхватила у импровизированного кавалера рог и приставила его к своей голове.