Она могла бы вечно вот так идти рядом с ним, рука об руку. В какой-то момент девушка потерялась в пространстве и времени. Душа ее парила где-то в вышине, а от сладостного замирания в груди кружилась голова. Когда грезы рассеялись, Сидония оказалась одна перед ветхой лачугой. Не чувствуя усталости, она впорхнула внутрь и очутилась перед дряхлой бабкой. На девушку глядело морщинистое лицо со следами былой красоты. Старуха восседала на стуле с высокой резной спинкой, на которой каким-то чудом устроилась кошка и грациозно возлежала, свесив вниз одну лапу.

«Такой же точно стул стоит у нас в рыцарском зале», — подумала Сидония.

— Подойди ко мне, сестра, — прошепелявила старуха, сверкнув на удивление молодыми глазами.

— У меня нет сестры.

— С сегодняшнего дня у тебя будет много сестер. Покажи мне свою ладошку.

Древняя бабка подалась вперед, и в глаза сразу же бросился ее огромный горб. Сидония в нерешительности подала горбунье руку. Тонкие пальцы девушки слегка дрожали в тусклом свете лучины.

«Как ей не страшно одной в этой глуши? — внутренне ужаснулась Сидония. — И куда делся мой прекрасный провожатый? Без него мне неуютно и боязно».

— Когда-нибудь вы снова встретитесь, — будто читая ее мысли произнесла отшельница. — А до тех пор он будет незримо следовать за тобой. Такова ваша судьба.

В глазах у старухи неожиданно промелькнул знакомый огонек, несущий материнское тепло. Так светился взор матушки, когда та пыталась развеселить свою часто грустившую, дочку.

На душе у Сидонии потеплело, страхи улетучились, и темные углы лачуги уже не пугали.

— Сядь ко мне на колени, — притянула ее к себе горбунья. — Поцелуй меня на прощанье. Я передам этот поцелуй твоей бабушке.

— Вот еще, — заартачилась Сидония. — Когда моя бабушка вернется из-за моря, я сама ее поцелую.

— Глупое дитя, не ведающее печали, — услышала девушка ласковый ответ. — Из-за того моря не возвращаются. Наступает пора и мне туда отправляться. Так не задерживай же меня. Позволь мне исполнить свой последний долг.