Сидония только успела открыть рот, чтобы возразить этой дряхлой лгунье, как почувствовала влажное прикосновение ее губ. Что-то горячее и липкое просочилось в рот и стекло под язык. Солоноватый привкус заставил Сидонию отдернуть голову. Красный ручеек на подбородке старухи подтвердил ее страшную догадку. Из прокушенной губы горбуньи вытекала кровь.

— Волею судеб я не смогла научить тебя нашему искусству, — тоном заговорщицы прошептала она. — Но я не могу уйти, не высвободив спрятанную в тебе силу.

Словно сквозь сон Сидония слушала слабеющий голос старухи. А та рассказывала о каком-то сестринстве и многих его представительницах, которые прожили свой век, так и не узнав о своих скрытых колдовских возможностях. О том, что сила эта передается из поколения в поколение и дремлет в телах ее обладательниц. И только кровь тех, в ком эта сила разбужена, может освободить такую же силу, спрятанную в других.

— Через шесть дней ты познаешь свой дар, — произнесла напоследок горбунья. — И станешь одной из нас.

Как и предрекала старуха, на шестую ночь это случилось.

Сидония неожиданно проснулась от необъяснимого беспокойства и нехватки воздуха. Она тихо поднялась и прокралась мимо мирно спящей няньки на портик. Перебравшись на стену замка, она закрыла глаза и подставила лицо ласковому ветру, несущему шум далекого моря. Чувства и мысли смешались в голове.

Тело ломило от боли, как тогда, когда она в первый раз упала с лошади.

— Но ведь я еще ни разу не сидела в седле!? — удивилась девушка. — И почему шум моря такой грозный? Превозмогая боль, Сидония попыталась приоткрыть глаза.

Одно веко отказывалось подниматься. Сквозь щелку другого глаза она вдруг увидела море, море людей, которому не было края. Над колышущимися головами в густом тумане висело восходящее солнце. Холодная слепящая белизна небесного светила заставила ее зажмуриться…