Кокс за спиной Виктора Дэвиона неожиданно в сердцах пробормотал:

— Надо же! Я считал все это пустой болтовней. Ребенок-то действительно серьезно болен. Каково Марику смотреть на сыночка...

— Лейкемия, — сообщил Виктор, потом кивком указал в сторону Джастина Алларда, который возглавлял министерство государственной безопасности в Федеративном Содружестве. — Так сообщает его источник. Марик надеется, что мальчик выживет, однако прогноз врачей неутешителен. У Джошуа обнаружилась аллергия к тем препаратам, которые ему прописали. К сожалению, это обнаружилось слишком поздно. Взгляни на его губы — они даже не бледные, а какие-то серовато-голубые. Видишь, какой он слабенький.

Позади мальчика сидела его сводная сестра Изида Марик. Она чувствовала себя новичком в такой высокой компании и постоянно прихорашивалась. Она тоже была в форме, на голове кокетливый головной убор — копия того, которое было надето на ее младшем брате. К козырьку был прикреплен шнурок, поддерживавший прическу и по обеим сторонам шеи ниспадавший на грудь.

Виктор нахмурился.

— Стоит ли, как обезьяна, подражать брату? — шепотом спросил он.

— Если брат умрет, она станет не кем-нибудь, а генерал-капитаном, мой принц, — ответил Гален Кокс. — Ей ничего не остается, как демонстрировать верность принципам и семье. Вот вы — законный наследник, вам и печалиться нечего о будущем, а ей каково? Ее же совсем недавно признали и удочерили в законном порядке. После смерти отца знаете сколько претендентов на трон начнут оспаривать ее права. Сколько их вылезет из всех щелей... Только диву будем даваться!..

— Это ты точно подметил, Гален. Впрочем, она хорошенькая. Не знаю, как насчет умишка.

Далее он подумал про себя: «В любом случае мне следует держаться от нее подальше. Все-таки она нам не ровня. Да, — он кивнул. — Никак не ровня».

Тут Виктор вновь поймал брошенный на него взгляд женщины из окружения Теодора Куриты. Интерес к ней все возрастал. «Что же она здесь делает? Это все-таки Верховный Совет всех правителей Внутренней Сферы, а не придворный пикник», — с некоторой долей обиды сказал он самому себе.