Саша медленно кивает, и вдруг я понимаю - правда.

Случится.

Или уже случилось.

Небо надвигается, каменеет, черные шмели множатся, пляшут перед глазами.

- Со мной? Или... Нет, с нею ничего не может случиться, правда? Ну скажи! Кивни!

Он молчит. Спрашивать бесполезно. Саша давно мертв, и я все должна понять сама. Понять. Сделать. Умереть. Как получится...

И тут я вижу, что нелепая "штормовка" исчезает. На Саше белая рубашка - та самая, с неаккуратно пришитой пуговицей. По груди расползается красное пятно...

Я кричу - громко, изо всех сил. Кричу - но не могу проснуться.

Наверное, это и есть Ад.

Пятница, двадцатое февраля

Локальный чемпионат по матоборью * Батюшки, внучка и Жучка * Воскресение Капустняка-великомученика * Железная Марта * Тебе бы прокурором быть, Эми!

- Алло, Гизело слушает!

Трубка в руке, но я еще сплю. До привычного воя будильника не меньше получаса. Хотела бы я знать, какого черта!..

- Слушаешь? Так разуй ухи, подстилка прокурорская! "Братва" тебе передать велела: харе копать под Капустняка. Усекла? А не усекла, так мы тебя, суку, месяц в жопу трахать будем, а потом в бетон зальем и насрем сверху. И родичей твоих замочим по списку! Усекла, падла?

Усекла. Уже дрожу.

- Чего молчишь? Обоссалась?

Угу. Ой, и страшно же мне! То есть в первый миг, конечно, пуганулась, но на уровне неожиданного хлопка над ухом - не больше. А голосок-то женский! Повесить трубку? Ну нет, сама нарвалась!

- А теперь ты сними гнид с ушей, бикса ко-цаная! За "подстилку" жопой своей сраной ответишь, а "братве" передай, перед тем как они тебя на клык ставить будут, что петухи они грязные...

Для такого ответа можно и не просыпаться. Нажми кнопку- само польется. Когда-то в колонии мы чемпионат устроили - по матоборью.

Кто кого дольше; до первого повтора. Моя респондентша и на третий разряд не потянула бы.