- Можете, Марта Гохэновна. Можете. Рассчитывать она, конечно, может. Все мы можем на что-то рассчитывать. Я, например, на сигнал "Этна". Только вот Пятый намекнул. Очень плохо намекнул: "ввиду невозможности проведения..." Неужели врут? Неужели бросят?

В трубке давно гудел отбой. Я прицелилась, дабы водворить ее на место, но внезапно взгляд скользнул по циферблату. На "Роллексе" без четверти двенадцать, Молитвин, наверное, уже на месте, трубка в руке - судьба! Заодно и спросим...

Писклявый голосишко произнес "Алло?". Даже не "Алло" - "Але?".

Ага, "курипочка"!

- Гражданка Бах-Целевская, пригласите к телефону гражданина Молитвина!

В ответ - испуганное "Ой!", молчание и, наконец:

- Он занят! Просил не беспокоить!

- Тогда я вас побеспокою! - озлилась я. - Гражданка Бах-Целевская, когда у вас срок прописки истекает? Через месяц, кажется?

-Ой!

Опять молчание, на этот раз долгое. Что-то стукнуло, словно трубку уронили, а затем вновь подняли:

- Зачем ребенка пугаете, Эра Игнатьевна?

- Добрый день, Иероним Павлович! - подхватила я. - Это я еще не пугаю. Я вообще никого пугать не собираюсь. Просто хочу напомнить, что у вас сегодня в полдень...

- Склерозом не страдаю.

Его голос звучал холодно, со знакомым презрением, но на этот раз меня его тон только позабавил. Пусть себе. А хорошо получилось: Игорь как раз приехал, а ему - подарочек. Злись, злись, сейчас ягодки пойдут, вслед за цветочками!

- Заодно объясните, пожалуйста, что за дела у вас были с гражданкой Калиновской Любовью Васильевной, а также с гражданином Панченко Борисом Григорьевичем?

- Никаких!

Прозвучало решительно - и весьма, но пять лет в прокуратуре не проходят даром. Испугался! А вот тебе еще!

- Триста гривен, конечно, не деньги, но если учесть, что ваши знакомые проходят по "мокрому" делу!..