Записалось - и ладно. Интересно, что там на этих листках? Неужели добросовестный жорик набил разговор на компьютере, распечатал? Чушь, не успел бы.

Я вновь поглядела на платья, затем на часы; и уже просто так, для очистки совести, перемотала пленку - где-то на треть. Так сказать, последняя проверка.

"Play" - и тишина. Нежели они говорили так мало? Ну, слава Богу, проклюнулось!

Проклюнулось?

Что проклюнулось? Может, у них тоже стояк лопнул?

Стояк?

Из крохотного динамика плескало море. Волны бились о каменистый берег, с шумом уползая обратно, захлебывались воплями чайки, потом вдруг из ниоткуда наслоился гул голосов, звон посуды...

"Это вы убили его, мистер Мак-Эванс!"

Звон гитарной струны. Течет, плавится...

"Не мели ерунды, девка! Твоего Пола сожрала его любимая тварюка! Вот, капрал свидетель..."

"Да, мистер Мак-Эванс. Только капрал Джейкобс упомянул еще кое-что! Что, перед тем как Пола съела акула, кто-то стрелял в него, тяжело ранил и, по-видимому, продырявил его лодку, чтобы замести следы!"

"Тебе бы прокурором быть, Эми..."

Крик чаек - долгий, отчаянный... стон над волнами.

И еще почему-то: льдинками катаются под невидимыми пальцами клавиши фортепиано, льдинками катаются слова, произнесенные чуть сиплым, незнакомым голосом:

- В жизни-реке разошлись берега;

Телка - полушка, да рубль перевоз!

Но занесет хоть к чертям на рога

Память жива, и плевать на склероз!

Вальс не окончен, и дело не в нем

Будут и там наших внуков рожать,

И для кого-то появится дом,

Дом,

Из которого не захотят уезжать...

Я не помнила, как нажала "stop", как вскочила, бросилась в коридор. Очнулась у двери - ткнулась лбом, не почувствовав боли.

Бежать?

Куда бежать?

"Это вы убили его, мистер Мак-Эванс!"