- Язык-то попридержите, гражданочка! - Квадратное плечо Петрова ненавязчиво оттирает меня в сторону. Слабые попытки сопротивления с Моей стороны игнорируются - молча, но решительно. Теперь супротив двух кентов - один мент.

- Вот чего, сержант! - Первый, который одоробло, нагибается, дышит бензином. - Ты нам Алика отдай, а сам катись - и зубы вставлять не придется. Просек?

- Попустись, миленок! - сопрано красотки на колесах звенит откровенной издевкой. - Не ровен час, мы тебя сами попустим! Вдвоем и по очереди.

Петров громоздится, как спартанское войско при Фермопилах, намертво перекрывая коридор. Я наконец прихожу в себя. Ругался - значит, смертоубийства не будет. Телефон! Я ведь хотела позвонить! Наряд и, конечно, "Скорую"! Нет, "Скорую", а потом уже наряд!..

Я отступаю к двери, за которой прячется искомый телефон (сотовый надо было брать, дуреха!), и тут начинается. Мое непродуманное отступление явно принято за всеобщее бегство. Кентесса начинает наезжать (в прямом смысле, не в переносном) на сержанта, лапища гнедого - грязная, в чем-то, похожем на тавот, - толкает Петрова в грудь...

Бах!

Интересно, можно ли с одного удара уложить на землю шкаф? Наверное, нет, а вот кентавра можно, причем с тем же приблизительно звуком. Уложить одной левой - в правой у сержанта палаш, которым он почти одновременно пытается достать кентессу - к счастью, плашмя. Но фехтовальщик из него никакой - ловкий ответный удар выбивает оружие из рук, тонкие, но жилистые лапки тянутся к горлу...

Все! Пора бить! Не люблю жориков, но они все-таки люди.

Я примериваюсь к хрипящей и матерящейся массе, едва не получаю колесом по ноге, успеваю разглядеть мохнатое горло гнедого, замахиваюсь...

- Хватит!

Голос негромкий, слабый. Казалось, его и не услыхать-то по этакой запарке, но - услышала. И не просто услышала - замерла на месте, каким-то чудом моментально осознав: и вправду - хватит. И что самое любопытное, догадалась об этом не одна я. Словно к непослушным детишкам пришел строгий дядька. Поигрались, малые, - и будя!