Она подумала, что воин откажется. Но тот повернул голову и негромко подозвал птицу.

— Можем попробовать, — сказал он чуть погодя.

Водоросли легко поддавались ножу, и фальконер, хотя и пользовался лишь одной рукой, помогал плести веревку. Наконец в их распоряжении оказался тонкий легкий шнур, один его конец был привязан к более толстой и тяжелой веревке, другой Танри держала в руках.

Снова фальконер произнес какие-то птичьи звуки, и сокол подхватил тонкий шнур посередине. Быстрые взмахи крыльев понесли его вверх, и Танри принялась травить шнур, надеясь, что она правильно определила длину.

Но вот птица устремилась вниз, и шнур в руках Танри ослаб. Девушка медленно и осторожно начала тянуть, и более тяжелая веревка поднялась с песка и повисла на стене утеса.

Думай только о чем-нибудь одном, только о следующем шаге, предупредила себя Танри, когда они начали подъем. Толстая веревка была привязана как можно крепче вокруг пояса фальконера. Правая рука у него висела на перевязи, но левой он действовал также быстро, как она. Сапоги он снял, и они свисали на ремешках с плеч.

Танри взбиралась рядом с ним, так, что можно было коснуться, один взгляд на стену, другой — на спутника. Неожиданно им повезло: они оказались на выступе, не видном снизу. Здесь они сели, тяжело дыша. Танри решила, что они преодолели уже две трети подъема, но лицо фальконера покраснело, пот капал с его подбородка.

— Пошли! — наконец нарушил он молчание и встал, здоровой рукой держась за стену.

— Подожди!

Танри уже начала подниматься.

— Я поднимусь первая. Держи крепче веревку. Воин начал возражать, но она не слушала и не обращала внимание на боль в пальцах. Перевалившись через край, она немного полежала, тяжело дыша. Хотелось только лежать, силы ушли, словно кровь из открытой раны.