Кейд не улыбнулся, однако Нестор заметил насмешливые искры в его глазах.

- Он старше, чем выглядит, капитан. И нет, он никогда не был моим подчиненным. И он мне не племянник... несмотря на его фамилию.

Крякнув, Пророк поднялся на ноги. Капитан Эванс поддержал его под локоть, а Нестор бросился подать ему палки.

- Ничего, ничего! Не хлопочите вокруг меня! Медленно и с большим достоинством старик вышел из казармы и взобрался на козлы небольшой тележки. Эванс и Нестор следили, как Кейд дернул вожжи.

- Великий человек, - сказал Эванс. - Легенда!

Он знавал Иерусалимца. Ездил с ним, утверждают некоторые.

- А я слышал, что он и есть Иерусалимец.

- Я тоже это слышал. - Эванс покачал головой. - Но это неправда. Мой отец был знаком с человеком, который сражался рядом с Кейдом. Он был разбойник, убийца, но Бог излил на него великий свет.

* * *

Диакон стоял на широком балконе, и ветер теребил его серебристо-белую бороду. С этой высоты он с нежностью смотрел вдаль на высокие стены и вниз на полные деловой суеты улицы Единства. Вверху через синее небо летел биплан - на восток, доставить в рудничные поселки почту, а возможно, и новые обменные банкноты, которые мало-помалу заменяли большие серебряные монеты, которыми прежде платили рудокопам.

Город процветал. Преступность почти исчезла, и женщины могли ходить, ничего не опасаясь, даже ночью по широким, хорошо освещенным улицам.

- Я сделал все, что мог, - прошептал старик. - Что-что, Диакон? переспросил худой сутулый человек с жидкими седыми волосами.

- Я говорил сам с собой, Джеффри. Не слишком хороший признак. - Он вернулся с балкона в кабинет. - На чем мы остановились?

Сутулый поднес к глазам лист бумаги и прищурился на него.

- Петиция с просьбой о помиловании Камерона Сайкса. Возможно, вы помните, он застал жену в постели с соседом. И застрелил обоих. Его должны повесить завтра.