Ты был глупцом.

Любите врагов ваших. Благотворите ненавидящим вас.

И гляди, как убивают любимых тобой.

Кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую.

И гляди, как сгорают любимые тобой.

Он вновь увидел ревущее пламя, услышал вопли изнемогающих от ужаса и умирающих... Нейша бежит к пылающей двери, а балки крыши обрушиваются на нее. Дова на коленях рядом с трупом мужа. Нолис, ее мех тлеет, но она все-таки открывает горящую дверь - только чтобы ее в клочья разорвали пули регочущих пьяных громил снаружи...

Всадники приблизились и увидели одинокого ожидающего их человека. Они, несомненно, узнали его, но никакого страха он им не внушил. Это его удивило, но затем он сообразил, что пистолеты от них заслоняет высокое седло. И они не знали тайны того, кто готовился их встретить. Они пришпорили лошадей, а он молча ждал их приближения. Дрожь исчезла, и он ощущал только великое спокойствие.

- Ну-ну! - сказал один из всадников, дюжий мужчина в холщовой куртке с накладными плечами. - Дьявол бережет своих, а? Ты зря погнался за нами, Пастырь. Там тебя ждала более легкая смерть. - И вытащил нож с обоюдоострым лезвием. - А теперь я освежую тебя заживо.

Секунду он молчал, потом посмотрел говорившему прямо в глаза.

- "Стыдятся ли они, делая мерзости? - процитировал он. - Нет, они нисколько не стыдятся и не краснеют".

Плавным неторопливым движением он поднял пистолет в правой руке. На мгновение дюжий всадник замер, потом торопливо опустил руку за своим пистолетом. И опоздал. Он не услышал оглушительного рявканья, потому что крупнокалиберная пуля впилась ему в лоб, опередив звук, и вышвырнула его из седла. Грохот выстрела напугал лошадей, и начался хаос. Жеребец Пастыря взвился на дыбы, но он справился с ним и выстрелил дважды. Первая пуля пронизала шею худого бородача, а вторая настигла спину всадника, повернувшего лошадь в тщетной попытке улизнуть подальше от внезапно завязавшегося боя.