Четвертый получил Пулю в грудь, с криком свалился на землю и пополз к придорожным кустам. Последний всадник сумел совладать с перепуганной лошадью, вытащил длинноствольный пистолет и выстрелил. Пуля разорвала воротник Пастыря. Извернувшись в седле, он дважды выстрелил из пистолета в левой руке, и лицо стрелявшего исчезло: пули размозжили ему голову. Лошади с пустыми седлами унеслись в ночную мглу, а он оглядел тела на земле. Четверо были мертвы, пятый, раненный в грудь, все еще пытался уползти, оставляя за собой кровавый след. Пастырь направил жеребца к ползущему.

- "До конца оберу их, говорит Господь".

Ползущий перекатился на спину.

- Богом прошу, не убивай меня! Я не хотел. Я никого из них не убил, клянусь!

- "И воздам каждому из вас по делам вашим", - сказал Пастырь.

Пистолет опустился дулом вниз. Раненый на земле вскинул руки и закрыл ими лицо. Пуля прошла сквозь его пальцы в мозг.

- Вот и все, - сказал Пастырь. Опустив пистолеты в кобуры на бедрах, он повернул жеребца в сторону дома. Слабость и боль навалились на него, и он поник на шею коня.

Жеребец, которым он больше не управлял, остановился. Всадник повернул его на юг, но дом жеребца был не там. Некоторое время он простоял так, потом зашагал на восток - к равнинам.

Так он брел больше часа, потом учуял волков. Справа возникли тени. Жеребец заржал и вздыбился. Ноша скатилась с его спины... и он умчался галопом.

* * *

Иеремия стоял на коленях рядом со спящим, осматривая рану у него на виске. Он не думал, что кость треснула, но проверить это было невозможно. Кровь уже не текла, но огромный кровоподтек уходил под волосы и тянулся через скулу почти до самого подбородка. Иеремия поглядел на лицо человека. Худое, угловатое, глаза глубоко посажены. Рот тонкогубый, но Иеремии он показался жестоким.