К счастью, депрессия навалилась уже после того, как он провернул сделку с Посторонними. В маниакальной стадии он был очарователен. Ни разу не ночевал в одной каюте дважды. Рисовал угольным карандашом забавные картинки, украшавшие сейчас навигаторскую, глядя на которые Джейсон не мог поверить, что их рисовал кукольник. Вообще, юмор — признак нарушений в защитных механизмах. У кукольников не должно быть чувства юмора. Но теперь Несс не выходил из каюты и никого не хотел видеть.

Существовала только единственная причина, по которой он мог открыть дверь каюты.

Джейсон подошел к пульту управления и нажал кнопку «тревога». Сигнал тревоги подавался записанным на пленку женским криком. Услышав этот визг, кукольник должен был броситься в зал управления, как будто за ним гонится ангел смерти. Однако Несс появился в дверях на несколько секунд позже, чем того следовало ожидать. Его приплюснутые, похожие на питоньи, головы, не содержащие мозг, оглядывали зал управления, высматривая признаки аварии.

Когда люди впервые увидели кукольников, это было примерно как если бы «Кэмпиш» устроил ретропоказ древнего комикса «Время чудаков». Перепуганный астронавт прибежал, запыхавшись, на корабль-разведчик и закричал:

— Сматываем! На этой планете полно чудищ!

— Какие они с виду?

— Похожи на трехногих кентавров, без головы и с тряпичными куклами на руках.

— Прими таблетку, Пирсон. Ты пьян.

Несс был нестандартный кукольник. Его взлохмаченная грива стояла торчком, хотя он должен был ее расчесывать, заплетать и укладывать таким образом, чтобы прическа соответствовала его общественному статусу. Прическа Несса никакому определенному статусу в обществе не соответствовала, и не случайно: не существовало общества кукольников. Двенадцать лет назад кукольники дружно покинули Галактику, оставив лишь душевнобольных и генетически неполноценных.