Кошелек приятно постукивал по бедру варвара при ходьбе и Конан воспрянул духом. Привлеченный аппетитным запахом, прилетевшим издалека, Конан отстал от толпы и свернул на кривую узкую улочку. Никто не обратил на это внимания.

Длинные ступени улочки вели вниз и Конану показалось, что он уже видел ее с городской стены. По мере того, как Конан спускался, притягательный аромат усиливался. Меж крыш киммериец заметил пустое пространство, а потом услышал доносящийся оттуда гомон. Заглянув за угол, он понял, что нашел источник запаха.

На маленькой площади находился рынок, на котором торговали съестным: битой птицей, рыбой, плодами, мясом и хлебом. Здесь же на раскаленных камнях готовили простые кушанья, которые полагалось есть, завернув в тонкую лепешку. Что и делали с явным удовольствием покупатели в разноцветной одежде. Они чавкали, обливаясь жиром и маслом, и роняли на землю куски, которые тут же подбирали снующие повсюду шакалы.

Блуждающий в нетерпеливом возбуждении голодный взгляд Конана остановился на аппетитном куске мясе, который шкворчал на медной решетке. Остановился не только из-за восхитительного вида пищи, но и из-за внешности торговки, стоявшей рядом.

Она как две капли воды была похожа на Датарфу, только, пожалуй, имела более внушительные формы.

— Ну что, красавчик, хочешь отведать этой прелести?

И торговка сделала жест, будто предлагала ему не еду, а себя.

На самом деле Конана волновала не она, а тот замечательный кусок, от которого исходили сводящие с ума запахи. И Конан, не сдержавшись, потянулся к нему.

Хозяйка мгновенно сменила милость на гнев, и шлепнула киммерийца по руке.

— А ну прочь! Думаешь, раз я болтаю с тобой, так тебе можно воровать?

— Не бойся, женщина, я заплачу, — сказал Конан, развязывая кошелек. Краем глаза, он заметил, что этим заинтересовались мальчишки, которые не отставали от него с тех пор, как он ступил на базарную площадь.