Ахупам еще раз поклонился и прижал руки к груди, изъявляя глубочайшее почтение.

Офицер повернулся к Конану:

— Ты пойдешь со мной, варвар. Тебя будет судить сам царь! Он прослышал о твоих деяниях, и хочет видеть тебя лично! Солдаты, взять его!

Те с лязгом вытащили из ножен мечи и окружили Конана. Тот и не думал сопротивляться.

Вряд ли стоило присылать отряд солдат только для того, чтобы отправить его в чертоги Крома. В любом случае познакомиться с владыкой этого странного местечка было явно не лишнее.

— Как же так? — возмутилась женщина с косичками. — Господин офицер, почему его не судят обычным судом? Он нанес мне ущерб и я требую справедливости!

— Ты сомневаешься в справедливости царя? — поднял бровь офицер.

— Она сомневается! — подлила масла в огонь Меропа. — Хватайте ее!

— Нет, нет, я ничуть не сомневаюсь! — заголосила дама, прячась за спины рабов.

— Солдаты, вперед! — приказал офицер.

Воины замаршировали, заголосив свой странный однословный клич. Конан пожал плечами и невозмутимо двинулся вперед, окруженный птицеголовыми конвоирами.

Они направились в ту же сторону, куда увели вора. Миновали узкую кривую улочку, ведущую к рынку, поднялись по лестнице с широкими ступенями, прошли под высокой широкой аркой с нишами, в которых стояли статуи людей и зверей из черного базальта, и вышли на улицу, самую широкую из всех, виденных Конаном в городе. К тому же, она, в отличие от остальных была пряма, как стрела, и устремлялась вверх, к торчащим в небеса двум черным башням. Эта улица была безлюдна, если не считать лежащих по обочинам грязных калек, которые стонали и протягивали к солдатам руки. Поодаль копошились их голые дети. Они выглядели еще отрешеннее, чем взрослые, и смотрели бессмысленным взглядом, будто опоенные пыльцой черного лотоса.