— Какая температура?

— Десять градусов по Цельсию. — Я его не знаю. На его форменной куртке светящимися буквами значится «Служба окружного коронера». Кому-то следует сказать ему, чтобы не афишировал себя перед снайперами — читать они, может, и не умеют, зато по светящимся буквам целиться сподручнее.

— Давно она коньки отбросила?

— Чуть меньше часа прошло.

Угу. Если бы не холод, было бы уже поздно. Эта мысль заставила меня непроизвольно отступить назад.

— Какие-то проблемы?

Я не отвечаю — вся ситуация начинает мне вдруг очень не нравиться. Что-то здесь явно не так.

— Ты уж постарайся, Дженни, — шепчет мне Деррик. — Уотерс платит хорошие деньги за расследование.

Я сердито отпихиваю его.

— Дидс?

— Да, босс, — звучит у меня в ухе.

— Готова?

— Готова, начинайте. — Секундное колебание. Посеребренные гнезда контакторов у меня на шее пусты и у всех на виду. Микрофон кажется вдруг неуклюжим, архаическим.

Я делаю глубокий вдох и выдаю облачко белоснежного пара.

— Ладно, приступаем.

Я кладу руку на холодное тело Ривы.

Этому ужастику я обязана своим единственным постоянным талантом. Я бывшая «лошадка», теперь просто телепатка, настолько сильная, что могу извлекать остаточные мысли из мертвых мозгов с помощью простого прикосновения. Пока что я успешно игнорировала бубнеж голосов у себя в голове, назойливые мысли присутствующих. Мне надо сосредоточиться на Риве Барнс. Даже моим способностям есть предел. Этот треклятый талант прорезался у меня после первой встречи с Дерриком Трентом, и я до сих пор на него за это злюсь.

Ее кожа холодна, как алебастр или мрамор. Я отвожу прядь волос с ее лба, закрываю глаза и вздрагиваю, не от холода, а от…

— Отзовись, Джен, — где-то далеко говорит Диди.

…проникновения. Серая мозаика по краям, пустоты ширятся — химия мозга претерпевает необратимые изменения. Лишь последние мысли едва-едва брезжат.