— Айгъю, — раздраженно сказал мельник, — я, конечно, все понимаю, я знаю тебя десять лет, ты правильный человек, себе в убыток работать не хочешь, но и я не хочу покупать воробья по цене орла. Больше пятнадцати я не дам даже при всем моем искреннем к тебе уважении. Даже самый лучший мальчик этого возраста не может стоить больше, а твой товар… да ты посмотри сам. Разве это мышцы? Ну-ка, — строго велел он Митьке, — сожми кулак.

Не готовый, что мельник обратится прямо к нему, Митька слегка опешил — и тут же заработал легкий подзатыльник от купца.

— Уши засорились? — злобно процедил он, наклонясь к Митькиной голове, — так я тебе их через зад прочищу!

Митька немедленно напряг бицепс. В классе он считался очень даже нехилым, и вздувшийся на плече шарик казался ему более чем достаточным. Однако у мельника было иное мнение:

— Да я же говорю — дохляк! — мрачно бросил он, стиснув потными пальцами Митькину руку. — Более чем подметать горницу такие неспособны! Тут даже не пятнадцать, о которых я только что говорил, тут как раз и есть те одиннадцать, о которых шла речь изначально. Тут мышцы как у десятилетнего. И кроме того, — ухмыльнувшись, добавил он, — твой товар то ли слаб на ухо, то ли на мозги. Тебе пришлось повторять ему приказ! Раб, который не слышит и не исполняет с первого раза — это вообще не раб, а не пойми что. Нет, Айгъя, или одиннадцать, или до свидания. Мне все равно быть в городе еще неделю, платить подать, закупать зерно, так что подожду до послезавтра, когда почтенный Ирсоу-Алло приведет караван невольников из Аньяма. А что касается этого ублюдка… ты не продашь его ни за двадцать три, ни за пятнадцать. Помоги тебе Пресветлые боги Оллара выручить хотя бы десяток огримов.

Купец потемнел лицом, что-то прикидывая, но все же никак не решаясь. Молчание длилось долго, едва ли не целую минуту. Митька замер, чувствуя, как балансирует на острой грани его судьба.