Когда она поднялась, чтобы уйти, бросив мимолетный взгляд на часы, я понял, что хочу пойти за ней. Пойти на край света, если потребуется, только бы обладать ею!

— Мне пора, — сказала она, — Скоро вернется твоя жена, а тебе еще нужно замести следы своего преступления.

— Стереть отпечатки пальцев? — усмехнулся я, — Ну, во-первых, у нас с Томой, как это модно нынче говорить, свободная любовь. А во-вторых, ведь мы же не совершили ничего предосудительного?

— Открой Библию, Тема! — назидательно посоветовала мне она, — Прочти, что там сказано о возжелавшем чужую жену? Прелюбодействует ли он?

Я вновь был разбит, в который раз за день. Впервые мои единицы и нули оказались бессильны против красноречия и очарования. Нет, я пошел бы и дальше конца света, ради того, чтобы она была моей. Но лучше, чем кто-либо, я знал, что такие женщины не принадлежат никому. Саша была воздухом, которым следовало дышать, закатом, которым следовало любоваться. Огнем, который согревал… Разве может простой смертный обладать огнем? Он может лишь призвать его себе на помощь! Разве может закат принадлежать кому-то одному?

Саша была не просто дорогой игрушкой, она была луной, которую маленькие дети так хотят достать с неба. Звездой, которую влюбленные подростки обещают подарить своей избраннице.

Как же я хотел звезду!

В тот день я еще не задался вопросом, может ли человек, страстно желающий держать в руках звезду, довольствоваться ее отображением в воде. Я и не мог задуматься об этом, ибо тогда еще не сознавал отличий между звездой и ее отражением, тем более, что различия эти не так уж и велики.

Спустя пол часа с работы вернулась Тома… Моя жена Тамара, которую я, в кругу хороших знакомых, обычно именую Томагавком. Старая добрая шутка — жена у меня не из индейцев, просто зовут ее Тамарой, и гавкает она часто. На самом деле, это, конечно же, всего лишь шутка, но в каждой шутке, как известно, есть лишь доля шутки…