Все остальные места тоже оказались заняты.

Макс с неприязнью уставился на пацана с велосипедом: у него до сих пор велика не было. И, вероятно, если и появится, то нескоро..

«Ну ладно, — подумал Макс, — пускай даже у него есть велик. Так уж хотя бы не садился, уступил место другим. Вон, старушка зашла».

В это время подросток нерешительно кашлянул и поднялся:

— Садитесь, бабушка.

Та с благодарными пришептываниями опустилась на сидение. Подросток пристроился у окна, протиснувшись мимо Юрия Николаевича и его племянника.

В вагоне стало еще теснее, и Максу пришлось подвинуться, чтобы велосипедные «рога» случайно не выкололи ему глаза. Он снова неодобрительно зыркнул на пацана и покосился на дядю (не скажет ли нахалу, чтобы был поосторожнее), но Юрий Николаевич думал о чем-то своем и не обратил на происходящее ровным счетом никакого внимания.

«Асцярожна, дверы зачыняюцца…» Качнулись. Поехали.

«Рога» шевельнулись в опасной близи от Максовых глаз. Он оглядел салон в поисках хотя бы малейшего признака сочувствия со стороны окружающих. Никто ничего.

«… И почему люди не могут быть повнимательнее к окружающим?» Тут Макс подумал о себе. Он вот сейчас злится на этого подростка с велосипедом… за то, что думал о нем плохо, и, как оказалось, был неправ. И еще — завидует.

Максу стало стыдно, он почувстовал, как краснеют уши, но не подал виду. А ведь дядя Юра говорил: «Относись к другим так, как ты хотел бы, чтобы относились к тебе». Наверное, не ахти какая истина, и не сам дядя ее придумал, но впервые Макс услышал эти слова от него… кажется. Или от отца?

Электричка замедлила свой полет, остановилась. Часть пассажиров сошла на станции, но вместо них набралось предостаточно новых. В противоположном конце вагона в тамбур забежал упитанный бородатый мужчина и проорал зычным голосом: «Газета „Веселый Уик-энд“! С программой телепередач и эротическим гороскопом на будущую неделю! Также — кроссворды и лучшие анекдоты!» Многие потянулись за кошельками.