– Срок гостеприимства вроде не истек.

– Это неважно, - перебил Керби. - Истек, не истек, какая разница, если Маас завтра посадит нас в свою лодку и отвезет на остров. Вот. Чиновнику же скажет, что мы украли лодку и уплыли, а после бури наши вещи подобрали у мыса. Волнами будто бы выкинуло. А мы погибли. Вот так.

Небольшой каменистый островок далеко за мысом покрыт кустарником, кое-где видны и деревья. Дети рыбаков - хорошие пловцы, но не каждый из них решался доплыть до него. Сильное течение у берега может отнести в море, за рифы, а там рыбы с большими зубами. Хотя несколько раз мне доводилось видеть, как юноша и девушка утром во время отлива уплывали к острову, а возвращались вечером с приливом. На берегу их ждала родня с факелами. Под удары барабана - бочонка с натянутым на выбитое днище куском упаковочного пластика - молодую пару вели к старосте, а потом пили всей деревней ровно столько дней, на сколько хватало выпивки. Но поскольку никто из беженцев вроде бы не собирался проходить брачное испытание с местными чумазыми красотками, то замысел Мааса прост и ясен. Он переправит нас на остров, к примеру, собирать валежник, а когда вернет обратно, то без всяких проволочек объявит сервами. И ничего нельзя будет сделать, потому что на его стороне сила и закон. Вернее, он сам и есть закон, судья и палач в одном лице. А насколько Маас скор на расправу, мы увидели, когда он без лишних разговоров отрубил мизинец старшему сыну, потому как тот «смеялся и шутил» с какой-то веселой вдовушкой, на которую, видимо, положил глаз сам староста.

– Не терпится Маасу, - сказал я. - Мог бы подождать немного, все бы само попало в его лапы. Или боится, что в город нас переместят. Бежать нам некуда, я об этом уже думал. Кругом пустыня. Да и Волковы далеко не убегут.