Ну, маленькая Катарина, названная так в честь моей свояченицы, сестры Леоноры, себя в обиду не давала. Она так метко швыряла гальку своими маленькими ручонками, что половина детей в деревне ходила в синяках и шишках. Я надеялся, что со временем дочка оправится от шока и заговорит, но пока все оставалось по-прежнему. Страх, который она испытала во время больших пожаров, все еще сковывал ее речь. Страхи неуверенность не то что в завтрашнем дне, а в том, что ждет нас через час или даже минуту, сковывал мысли и действия. Лишь одна тупая мысль неустанно крутилась в голове - надо выбираться отсюда, бежать в большой город, где есть космопорт, и любой ценой попасть на Денеб IV, а уже оттуда нас непременно направят в какой-либо благоустроенный мир, туда, где беженцам предоставляют убежище и безопасность. У Денеба был какой-то старый должок перед Айконом, и нам бы только добраться до его пересадочных портов.

От тяжелых раздумий меня оторвал Керби.

Сумерки уже переходили в ночь, желтая кривобокая луна выкатилась из моря, а веселые крики перепившихся рыбаков, которые отмечали очередной местный праздник, уже стихли, когда Керби влез в нашу палатку и сказал, что надо срочно обсудить одно важное дело. Леонора баюкала дочь и шепотом велела обсуждать все дела снаружи.

– Уходить надо, - заявил Керби. - Через несколько дней сюда прибудет какой-то чиновник из бюро, разбираться, что с нами дальше делать.

– Зачем же уходить? Может, в город нас отправят?

Слабая надежда, придавленная тяжестью мытарств, выползла наружу и слегка расправила крылья. В том захолустном средоточии старых домов, кривых улиц и чахлых деревьев, которое и городом-то назовут, разве что упившись дынным вином, все же находилось убогое подобие космопорта.

– Может, и отправят, - согласился Керби. - Хотя вряд ли. Но это все равно неважно. Маас думает иначе. Маас думает, что мы его законная добыча. Ему не хочется нас отдавать. Вот так вот. Поэтому я говорю - надо уходить и прямо сейчас.