Но долговязый аванк Итус не к месту погорячился, и Керби даже извиниться не успел, как Райская Рыбалка распахнула нам свои вонючие объятия. Подгадившего нам Итуса направили в другое место. «Похуже», - ухмыляясь, сообщил чиновник, выдавая предписание. Куда именно, мы сначала не хотели выяснять, потому что разозлились на него, а после того, как разок нюхнули соусной браги, выяснять было просто страшно, - место хуже, чем райская наша дыра, можно было вообразить с большим трудом. Впрочем, и здесь Керби не растерялся. Дикость и суровые нравы жителей не мешали деревенскому старосте, который, скорее, был вождем племени с неограниченной властью, пользоваться скудными благами остатков цивилизации. Причем весьма своеобразно. Когда мы впервые предстали перед ним, чиновник из бюро, с большой неохотой сопровождавший беженцев, вручил старосте копии наших контрактов. В это время я с удивлением обнаружил, что сиденье, на котором восседал крупный, бритоголовый абориген в набедренной повязке, представляет собой кресло дантиста, точь-в-точь как у моего тестя. Сенсоры, навески и манипуляторы отсутствовали, но оно и хорошо. Кто знает, какие странные идеи могли прийти в голову старосте Маасу. А на руке у него среди браслетов из темного дерева и кожаных ремешков с амулетами я разглядел коммуникатор. Старая модель, которую давно заменили имплантанты или серьги для тех, у кого аллергическая реакция на органику. Позже Керби мне рассказал, что его мастерской часто приходилось иметь с дело со старой техникой. Команды сухогрузов, вывозящих с Айкона рудные концентраты, экономили на многом, в том числе и на связи. Вот и сдавали коммы на регенерацию эмиттеров Паули.

Из перепалки чиновника и старосты я понял, что Маас жалуется на городские власти и между делом требует заменить «длинный язык» на новый, потому что старый - тут он сорвал браслет с запястья и сунул чиновнику под нос - не работает. Чиновник вяло пообещал при первой же возможности дать ход просьбе старосты, но сначала пусть уважаемый Маас перестанет ломать ценные и редкие вещи. Я заподозрил, что ругань их во многом нарочита, оба остались довольны: чиновник сбыл с рук беженцев, а староста получил бесплатные рабочие руки.