На следующий день Керби заявился в хижину старосты и, перемежая трансгал жестами, попросил у него коммуникатор. Староста долго разглядывал нахала, плюнул на большой палец и задумчиво провел им по острому лезвию длинного ножа. Наконец смысл того, что говорил техник, дополз до его извилин, он что-то невнятно хрюкнул и снял с руки браслет. Через день Керби вернул ему работающий коммуникатор, а у себя, как я потом выяснил, оставил аккуратно выдернутый резервный чип. На батарейке от фонарика чип вытянет несколько дней непрерывной двусторонней связи, похвастался техник. А поскольку нам не с кем было общаться в этих краях, то заряда хватало на то, чтобы Керби мог неделями подслушивать разговоры старосты с вождями соседних деревень да иногда ловить переговоры каких-то столичных служб. Столица Тугама находилась на противоположном краю континента, за пустыней, и сведения о проблемах с вывозом мусора или о повышении расценок на вакантные должности вряд ли нам пригодятся. Тем не менее слегка приунывший техник снова восстановил свое лидерство. Мы же свои имплантанты обменяли на всякую всячину давно, во время карантина.

Ко мне, как к бывшему начальнику, Керби относился с уважением, помня, наверное, что я закрывал глаза на его заигрывания с моей секретаршей. К тому же я пристроил к делу его брата, Лепса, найдя ему работу по довольно-таки хилым способностям. В детстве Лепс услышал ночью зов и неудачно выбрался на улицу из окна третьего этажа. Повезло еще, что влетел головой в свежевскопанную клумбу. С тех пор стал заикаться и плохо соображать, понимал, чего от него хотят, с третьего раза в лучшем случае.

Порой и мне хотелось быть слабоумным, как Лепс, лишь бы не ломать изо дня в день голову над тем, как прокормить семью, как уберечь Леонору от домогательств старосты и его родни, как оградить дочку от грубых, безжалостных детей, изводящих немую девочку при всякой возможности.