– Пожалел, да? – спросил он. – Пожалел рыжего гада?

– Стра-а-ашно! – заикаясь, признался Коротышка.

– А ты знаешь, что рыжие сделали с твоим братом? – вскипел Полковник. – А как они издевались над моей матерью – видел?! И вообще, вспомни, кто на кого первым полез!.. Веками мы жили с грегорами на одной земле и считали их такими же, как мы! Но двадцать лет назад они вдруг захотели жить отдельно, присвоить себе нашу землю, и с тех пор нет ни мира, ни покоя, и пока мы живы, мы должны им мстить за все!..

Тут Полковник осекся, потому что понял, что пересказывает сейчас содержание старой листовки, найденной им на чердаке своего дома.

– Так что не жалей рыжих, Коротышка, – закончил он. – Помни одно: ты – туанец и должен отомстить проклятым грегорам!..

Налет на штаб грегоров не удался с самого начала.

Когда отряд Полковника преодолевал грегорские заграждения, сработала самодельная сигнализация из пустых консервных банок, и в перестрелку с туанцами вступил вражеский дозор. Правда, с дозором расправились быстро и пошли на штурм, но было поздно, потому что в район боя уже подтягивались основные силы противника…

Все кончилось, когда со старой, полуразрушенной водонапорной башни по туанцам ударили короткие очереди станкового пулемета. Наверное, патронов у пулеметчика было немного, но все-таки достаточно, чтобы перебить людей Полковника, как цыплят…

Потом отряд стали окружать, и тут уж ничего не оставалось делать, кроме как идти на прорыв. Все окончательно смешалось, потому что завязался рукопашный бой. В ход пошли приклады, штыки, кинжалы и всякие подручные средства. И Полковнику сразу стало не до команд, потому что невозможно было перекричать выстрелы в упор, глухое хрясканье ударов, вопли раненых и гортанные крики дерушихся, а надо было увернуться вот от этого штыка и вон от того приклада и, в свою очередь, заколоть подставившего спину, и в то же время – отступать, уходить, вырываться живым из этого пекла…