Самец же был стар, очень стар - его мех, уже тронутый сединой, не имел особой ценности, жизнь уходила из него вместе со всеми чудесными свойствами, и ничего поделать с этим было нельзя. Торну даже подумалось, что старика можно и отпустить, но он тут же отогнал от себя эту глупую, несвоевременную мысль - стоит кому-то увидеть эту облезлую тварь, и он, Торн, уже не будет "Охотником, подстрелившем последнюю дриаду".

Он поднял ружье и прицелился. Промахнуться нельзя - его дриады не увидят, и не услышат, а вот луч никак не скроешь. Ищи их потом по всему лесу, хотя они для зверей и медлительны, но человека обставят за милую душу. Тем более, что они здесь дома...

Перекрестие прицела зафиксировало голову дичи, и микрокомпьютер ружья принял эти данные в оперативную память. Теперь Торн мог выстрелить просто вверх - луч все равно найдет цель. Охотник медленно, наслаждаясь моментом, которого ждал все эти годы, нажал на курок...

Короткий блеск луча, и вот уже покрытое густым, переливающимся в едва пробивающихся сквозь кроны деревьев лучах солнца, мехом тело ничком валится в траву. Торн ожидал, что старик тут же бросится наутек, но тот, вопреки описываемым в книгах повадкам дриад, склонился над убитой подругой, а потом уставился невидящими бусинками глаз в то место, откуда ударил луч. Торн мог бы поклясться, что зверек видит его, несмотря на все защитные экраны. Что ж, смелость должна быть вознаграждена - и он отключил защиту.

Любое нормальное живое существо сошло бы с ума от ужаса, когда прямо перед ним, на расстоянии нескольких метров, из воздуха появляется фигура с ружьем на перевес. Седой самец лишь вздрогнул, а потом, совершенно неожиданно, растопырил лапки со смехотворно маленькими коготками, оскалил свои зубки, не напугавшие бы, пожалуй, и кошку, и пошел прямо на Торна, шипя и фыркая.