Что стало с бедной толстухой, не знаю. Надеюсь, попала в какой-нибудь хороший гарем. Учтите, я вообще не против гаремов. Гарем сам по себе не так уж плох, и всяко лучше зиндана.

Ковер в самом деле оказался одноразовый. После приземления он незамедлительно расползся на волокна. Я об этом не жалела. Удовольствие от полета было ниже среднего. Холод собачий, ветер пробирает до костей, а болтанка! У меня желудок наизнанку вывернулся и в узел связался. Так что запомните — ковром-самолетом пользуются только при крайней необходимости. А я с тех пор летать ненавижу хуже горькой редьки.

Я приземлилась по соседству с каким-то городом. Это неплохо — в городе легче добыть пропитание. Но добрые люди шарахались от меня с криками ужаса. Их можно понять — вся в шрамах, от одежды одни лохмотья, за поясом — ятаган. И я направилась искать заведение с дурной славой. Лишь в таком меня могли обеспечить кредитом.

Трактир назывался «У дуры», из-за того что его хозяйка любила по всякому поводу приговаривать: «Дура я, дура». Собирались там нищие, бродяги и воры. Ко мне в этом достойном заведении отнеслись с уважением, и я решила перекантоваться здесь некоторое время, пока не осмотрюсь.

Среди постояльцев мое внимание привлекли две нищебродки в интересных туфлях из лыковой коры. Оказалось, они родом из еще более дальних краев, чем я. Где-то между Гонорией и Поволчьем были их отчизны. Разговорились мы с ними, и выяснилось, все трое — одного полета птицы. Одна была княжной, другая королевной. И обеим крепко не повезло.

У одной папаша был очень бедный князь, ну просто нищий. А дочка при том обожала животных. Сами знаете — из тех, что всех бездомных собак тащат в терем и всех приблудных котят. Дошло до того, что у одного мужика змею выкупила — последние серьги отдала, — когда он гадюке голову о камень разбить собирался.