— Томми, обыск в квартире убитого проводился еще до моего прибытия, так ведь?

— Да. Тебе нужны личные записи и дневники Лага?

— Организуешь?

— Сейчас, схожу к начальству. Да, кстати, тебе чайный напиток захватить? — спросил Томми уже в дверях.

Коган возмущенно вскочил со стула и ответил:

— Я что, чай пить сюда прилетел? Иди уже!

— Не чай, а чайный напиток, — процедил сквозь зубы Томми и скрылся в коридоре.

За время его отсутствия в кабинет наведался Кихалис.

— Я смотрю, работа кипит, — с натужной улыбкой прокомментировал он заваленный макулатурой стол в кабинете младшего следователя. Вид его был безрадостный.

— Слышал, коклохи нанесли ответный удар? — отвлекся Коган от бумаг.

— Основы колониального строя на этой планете рушатся, — устало произнес Кихалис. — Завтра утром я должен подписать окончательный план зачистки. Вчерашние и сегодняшние решения колониального руководства о повальных обысках и мобилизации военных — это лишь прелюдия к тотальному контролю.

— Тяжело тебе. Но я уверен, пап, ты справишься, — Коган похлопал отца по плечу. — Знаешь, мне все происходящее напоминает нашу Землю несколько веков назад.

— Ты что? — изумился Кихалис. — Конечно, коклохи не так-то сильны в технике, но духовно они развиты гораздо глубже нашей нации.

— И поэтому убивают по десять человек в день? — улыбнулся Коган.

— Ты не прав. Коклохи очень порядочная нация. Представь: никаких вредных привычек, строго религиозный, я бы даже сказал аскетический образ жизни, четко продуманная и прекрасно выстроенная церковная структура общества.

— Что же они тогда нарушают заповеди? И потом, вдруг Лага убил коклох?

— Прекратим этот бесполезный спор. Я вот что хочу напомнить тебе. В коклохском обществе груз моральной ответственности перед верой очень высок. Их воспитывают в духе самоотречения и преданности религии с самого детства. И они вправе судить нас, людей, как духовно менее развитую цивилизацию. А вообще, не стоит нам с тобой ввязываться в эти межнациональные войны. Послезавтра улетать.